Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

Общество

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

26 ноября в России выйдет книга воспоминаний Марии Бутиной «Тюремный дневник» о заключении в США. На 1 декабря запланирована ее презентация в Общественной палате в формате TED-talk, а также релиз электронной и аудио-версии. В день годовщины своего освобождения и возвращения в страну Мария Бутина в эксклюзивном интервью ФАН рассказала, как дневники дедушки помогли ей не сойти с ума в тюрьме, как родился собственный шифр для записей и почему мысленно она до сих пор не может полностью вернуться из заточения.

«Пандемия оставила меня наедине с книгой»

— Мария Валерьевна, мы говорим с вами ровно год спустя с того дня, как наши корреспонденты встречали вас в аэропорту с другими коллегами. И вот уже написана книга — вы сами решили ее написать, или это было предложение от издательства?

Это было предложение от издательства АСТ, а написать книгу мне рекомендовала [официальный представитель МИД РФ] Мария Захарова: посоветовала продумать, осмыслить и суммировать то, что со мной произошло. Не поверите, но я очень благодарна пандемии. Из одной изоляции я попала в другую, оказалась заперта дома, осталась наедине с собой и с книгой. Благодаря этому родился «Тюремный дневник».

Прошла неделя на изоляции, и я стала писать, причем работала «запоем»: писала днем, ночью… Практически вернулась в тюрьму заново. У меня было 1200 страниц дневника, некоторые из них зашифрованы, и мне было очень тяжело заново пережить заключение. Это был сложный период, и я могу честно сказать читателям, что книга истинно выстрадана: и на этапе дневников, и на этапе их расшифровки и обработки.

— Что за способ шифрования вы применили?

— Люди думают, что если дневники зашифрованы, то это какие-то «кракозябры», или надо чернила погреть, чтобы прочитать текст. Но мои дневники похожи на расписания или бытовые записки про носки. Так расставлены триггерные точки, которые помогают мне развернуть историю в памяти. Я искренне предупредила своих агентов ФБР, что расскажу все увиденное, как только вернусь, и сама придумала этот способ. Ведь если вы будете писать дневники шифром, и это увидят, то будут пытать, что за код вы применили. А если там описаны бытовые вещи, то никто не подумает вас подозревать.

Например, у меня написано: «Сегодня был интересный день — много учили математику с девчонками». А на самом деле это был день допроса. Это очень простое шифрование, но его невозможно заметить со стороны. Любой человек, который завтра получит мои дневники, ничего в них не поймет. Хотя, конечно, там было много настоящих деталей быта, описаний моих взаимоотношений с сокамерниками, мои внутренние переживания.

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

— Как вы вообще это придумали?

— У меня было время. Когда ты сидишь в карцере, учишься жить сам с собой, начинаешь строить свой мир. Я рассудила так: настоящее печально, будущее неизвестно, но ведь прошлое твое никто не может у тебя отнять. Ты можешь бесконечно переживать радостные моменты вновь и вновь.

Иногда в подвалах в здании суда я закрывала глаза и отправлялась куда-то домой. Помнила, как открывается дверь у меня дома, звук лифта, как пахнет в квартире. Это помогало мне эмоционально переживать что-то новое. Я читала стихи вслух — у меня были персонажи вокруг меня. В таком фантазийном мире многие теряются. Туда уйти несложно — сложно вернуться обратно. Но он помог мне написать книгу: как я смогла перенести себя оттуда, так сейчас я смогла перенести себя туда. По статистике, 90% заключенных-одиночек пишут стихи, рисуют. Я не писала стихи, но рисовала и писала дневники, писала письма, много читала. Так появилась книга.

Читать так же:  Попова: В России нет оснований для введения новых ограничений из-за COVID-19

— А в обычной жизни вы пишущий человек?

— Сочинения в школе писала… Я знаю о себе, что могу писать, но делаю это через надрыв. Могу сесть и за ночь написать что-то гениальное, а потом неделями вообще не писать. Не было бы изоляции, я бы нашла тысячу разных предлогов, лишь бы не возвращаться в ту ситуацию.

— Психологи иногда советуют писать воспоминания в качестве элемента терапии — у вас это сработало?

— Нет, я не почувствовала ничего подобного, мне было тяжело возвращаться, я бы не хотела этого. Я вам больше скажу, из тюрьмы вернуться нельзя. Ты какой-то частью остаешься там. И по-честному, я не думаю, что надо возвращаться, нельзя забывать эту историю до конца.

Мой опыт толкнул меня к тому, чтобы заниматься проблемами наших соотечественников. Я переживаю за них, мне больно говорить с ними и их родителями, это тяжело, но это делает нас людьми. Сейчас мне хочется вытащить тех, кто в подобной ситуации. У меня очень личные отношения с человеком, которого я не знаю — Сашей Винником (в 2017 году арестован по запросу США по подозрению в отмывании денежных средств и махинациях с криптовалютой. — Прим. ФАН).

Мы познакомились с ним, с его семьей, и у меня ощущение, что я вместе с ним сижу во французской тюрьме. Думаю, я единственная в его окружении, кто может сказать: «Тряпка, соберись». От всех остальных это будет восприниматься в штыки, а фразы типа «я тебя так понимаю» должны произноситься теми, кто и правда их понимает. Человеку важно слышать, что есть кто-то, у кого это прошло. Человеку нужна живая надежда.

— У вас был такой человек?

— Ближе всего меня понимал мой друг, американский писатель Джеймс Бэмфорд. Он служил в военном тренировочном лагере для новичков во время войны во Вьетнаме, и рассказывал мне об ощущении, когда ты никуда не можешь от этого уйти. В чем-то похоже, но в армии ты хотя бы знаешь, когда это закончится, а я на этапе следственных действий даже не представляла.

«Меня регулярно называют «кремлевским секс-шпионом»

— Из чего состоит книга — хронологического повествования, ваших рассуждений? Чего в ней больше?

— Это книга-квест. Я решила разделить ее на этапы, как этапирование по тюрьмам. Вы не только погружаетесь в воспоминания, вы, по сути, становитесь мной. Путешествуете из одной тюрьмы другую, на вас надевают кандалы. Есть элементы квестовые, есть элементы рассуждений. Много историй, связанных с теми людьми, кто со мной был в заключении, кто сыграл ключевую роль в моей судьбе.

Там есть часть про Владимира Путина: у меня много лет назад была личная история, связанная с президентом, о которой я напрочь забыла. Вспомнила только в тюремной камере, когда он выступил в мою защиту. Я писала только по своим дневникам: только то, что я знала на тот момент. Если вам что-то покажется странным — не забывайте, я была изолирована. Я не добавила ничего «задним числом». Единственное, что я вписала, — исследования, касающиеся содержания в одиночных камерах. Я считаю, этого не должно быть в современном мире.

Читать так же:  Минздрав просит работодателей обращать внимание на самочувствие работников

Книгу надо читать целиком, а саму историю воспринимать в контексте произошедших событий. То, что большинство знает из прессы — треть истории и по большей части спекуляции. Есть легенды, которые живут вокруг меня. Например, про меня сказали, будто у меня есть муж и ребенок в России. После этого со мной встретились адвокаты, потом ФБР, даже папа позвонил и поинтересовался: может он чего-то не знает обо мне?

У меня был только один принцип – рассказать правду, и не было задачи сделать кого-то героем. Взрыв мозга и крушение стереотипов об американских тюрьмах я вам гарантирую. Я везде называю имена, кроме псевдонимах в именах заключенных и надзирателей: многие очень хорошо ко мне относились, и я не хочу, чтобы у них были проблемы. Ведь со мной нельзя было общаться, а мне в камеру подсовывали теплые вещи, нижнее белье, общались со мной.

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

— Семья узнает из этой книги что-то новое об условиях содержания?

— Да, есть многое, о чем они не знали. Многое об условиях содержания я смягчала в разговорах с посольством: боялась, что родители узнают и будут переживать. Но в книге все как есть. Хотя я против того, чтобы мама перечитывала ее: она и так плачет каждый раз. Но книга должна быть.

Когда я уезжала, некоторые девушки в тюрьме просили меня рассказать миру, что происходит. В США у меня брали интервью для программы «60 минут» с Лесли Шталь, но они вырезали абсолютно все про условия содержания. Сейчас я работаю над подкастом с журналисткой, которая неоднократно приходила ко мне в тюрьму, но не испытываю иллюзий: я не знаю, как она подаст эту историю. Другие интервью американским СМИ я не даю принципиально. Пока не выйдет книга и история не будет изложена от начала до конца, нет смысла разговаривать с ними.

— О вас все еще говорят в США?

— Да, ко мне обращаются за интервью. Меня регулярно называют «кремлевским секс-шпионом», мой твиттер завален сообщениями от хейтеров, желающих мне страшной смерти. Ведь когда меня арестовали, в ход шло все: созвучие моей фамилии с фамилией президента, сходство с фамилией моего соотечественника Виктора Бута (в 2012 году был осужден в США на 25 лет. — прим. ФАН), связь с организацией «Право на оружие», обвинения в предложениях секса за власть… Это была идеальная комбинация, а я была находкой для них.

К тому же, накануне моего ареста вышел фильм «Красный воробей», поэтому, как только моя ситуация обнародовалась, все сразу сказали: «Так вот же, вот кгбшный секс-шпион, мы в фильме смотрели». Прокуратура, кстати, потом извинилась за свои обвинения по поводу «секс-шпионажа», но в прессе это было упомянуто на самых последних страницах. В то время, как до этого яркие заголовки обо мне с обвинениями были на первых полосах. Даже судья им сказала быть поаккуратней с такими обвинениями в адрес молодой девушки.

— Что было обиднее — отношение как к сексуальному объекту или обвинения в шпионаже?

— Первое, потому что у меня уважаемая семья. У меня две бабушки учительницы. В Америке я получала третье образование: у меня три диплома с отличием, я работала на кафедре помощником профессора и думала об учительской карьере. Но как ее делать, если меня представили, как кремлевского секс-шпиона? Мне было обидно за семью.

Читать так же:  Топ-10 страшных событий, которые произошли в пятницу, 13-го

Что касается шпионажа, то в суде прокуратура выставила против меня свидетелем эксперта по шпионажу. Но меня в шпионаже не обвиняли, этого не было в моих материалах дела! И он, глядя на меня, сказал, что я не шпион в традиционном смысле, но виновата, «потому что Россия всегда так делает».

— То есть, вы отвечали за всю Россию?

— За стереотипы о России, которой нечем больше заняться, кроме как вмешаться в американские выборы.

— Возможна ли экранизация «Тюремного дневника»?

— У меня уже есть ряд предложений об экранизации — и из России, и с Запада. Все зависит от того, кто будет заниматься сериалом или фильмом. Я хочу, чтобы человек, который будет это ставить, оказался близок мне по духу. Также я участвую в паре других проектов, и надеюсь, мы их тоже увидим. Это американские проекты, и я им с удовольствием помогу увидеть, в какой стране они живут.

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

— После выхода книги вам предстоят презентации и встречи с читателями, не волнуетесь выходить к аудитории?

— Да, это удивительно, но презентации в разных городах расписаны до мая. Для меня эти встречи — чистый лист. Не знаю, чего ожидать. «Тюремный дневник» — очень личная книга, я фактически даю всем почитать свой дневник. Но знаете, ФБР все равно забрало у меня абсолютно все личное, всю мою жизнь. Ведь мне не отдали мои личные вещи, а взяли все — личные фотографии, школьные заметки, шмотки, дневники, которые я вела в Америке. Единственное, что мне удалось выбить, — дневник дедушки, который я везде возила с собой.

Дедушка всю жизнь вел дневники и считал, что я должна быть его наследником. Он завещал мне вести дневники, писать про семью. А потом его завещание спасло мне жизнь: я не сошла с ума в тюрьме только потому, что вела дневники, у меня была задача. Кстати, поэтому книга будет посвящена именно ему. Его дневник я выбила, но все остальное ФБР забрало.

Кроме того, были две личные истории: человек, за которого я собиралась замуж, оказался предателем. Еще один мужчина, с которым у меня когда-то были отношения, тоже ходит теперь по американским каналам и рассказывает, как меня любит. Это было второе предательство. И о том, что меня предали, я узнала в карцере. Поэтому общее ощущение, будто у меня забрали все личное, всю жизнь, и осталась только публичная.

И этот первый год я живу без желания к чему-то или кому-то привязываться. Не хочу лишних вещей, людей, выстраиваю себе жесткий режим и помогаю другим. Это помогает мне самой. У меня есть ощущение долга стране за помощь мне и желание выстроить в нашей стране такую систему, чтобы арестовывать наших людей за рубежом было себе дороже.

Я также состою в комиссии по общественному наблюдению в тюрьмах России, бываю с инспекциями в колониях и выступаю против защиты прав заключенных в нашей стране. Ведь иначе это двойные стандарты: выступать против нарушений, когда в твоей стране под носом творится то же самое.

Источник: https://riafan.ru/1325570-mariya-butina-o-svoei-knige-vzryv-mozga-i-krushenie-stereotipov-ya-garantiruyu

Оцените статью
Новости науки и медицины на Sci-Med
Добавить комментарий